Работа №5 Важное задание

Приземистые , серые , обсыпанные, каменный, крошкой «панельки» внушали страх. Но не
такой, благоговенный и ответственный, как древние готические соборы или средневековые
замки Те источали энергию великолепной… силы, заснувшей на некоторый – (такой
короткий)- срок. Московские, как, впрочем, и остальные, хрущёвки, не могли внушить этого.
Зато, человек так же легко осознавал себя букашкой . Только не застывшей перед
величественным и прекрасным гигантом, а заточённым в этом доме, как в клетке, вместе с
такими же как он несчастными.
Такие дома знакомы Артёму с самого раннего детства. Он вырос в этих лабиринтах-джунглях
и теперь ему впервые предстояло самому вынюхивать след жертвы, загонять в тупики,
вылавливать в подворотнях.
Самому стать охотником. Зверем.
Звук его грузных, зловещих шагов будто что-то глушило. По крайней мере, человек, за
которым он шёл, не обернулся. Только в самый последний момент, когда подлый лунный луч
скользнул по Артемовой спине, тут же очертив ее массивный силуэт, взгляд мужчины
случайно упал на черный кирпич в руке фантома. Но было уже поздно. Артем саданул
мужчину кирпичом по голове. Целился ему в висок, но из-за того, что тот повернулся,
готовясь к побегу, попал в правую часть затылка.
Красные осколки кирпича разлетелись по кривому асфальту. Человек упал, разбив нос – под
его головой начала подтекать лужа. Он был в отключке : Артёму об этом говорило какое-то
странное, граничащее со сверхъестественным чувство. Оно же подгоняло, раздувало огонь
ярости и ненависти, охвативший сердце парня несколько дней назад. И вот он, скотина,
отравившая Аню. Валяется на асфальте перед Артемом и думает, как бы поскорее откинуть
коньки.


Не дождется.

 

Артем подошёл к еле живому человеку, раздувая ноздри от гнева, и, обхватив подонка за
горло, стал шарить под своей курткой.
Наконец, достав из потайного кармана маленькую баночку, разбил ее о пол рядом с головой
мужчины.
Еле видимый сизый дым поднялся от осколков.

Человек внезапно открыл глаза и скрючился : по его телу – по всем конечностям – пробежали
ужасные судороги. Он пытался, но так и не смог крикнуть ни разу. Только истошный стон
сорвался с его губ.
Вдруг, мужчина почувствовал, что кровь перестала идти, а сознание прояснилось. Он
попытался подняться на ноги.
Артем схватил наглеца за горло и поднял над землёй.
— Хочешь телефон ? – затараторил мужчина. — Новенький, только вчера…
— Заткнись! – рявкнул Артем.
— Кошелек, - прохрипел человек, силясь вдохнуть хоть сколько-нибудь воздуха. — Там
кредитка… 6-8-5…
На этот раз, Артем сжал пальцы на горле мужчины. Тот, если это было бы возможно увидеть
в скупом лунном свете, посинел.
— Десятое июня, месяц назад, вечеринку, помнишь ?
Человек что-то невнятно прохрипел в ответ.
— Там была девушка. Блондинка, невысокая, красивая. Ты воткнул ей шприц с какой-то
гадостью. Теперь она в коме, слышишь ?
Человек кивнул.


— А я пришел за нее мстить. Всю шайку вашу выжег. Один ты, гад, остался.
— Я… не …. понимаю.. о чём… ты…
Артем не стал отвечать. Лишь сжал кулак и послышался мерзкий хруст.
***
Черный капюшон.
Артем покрепче укутался в мягкую китайскую ткань, затянул белые веревки. Таких как он –
пол Москвы.
Жёсткие облупившейся сиденья трясло их на извилистых рельсов московских катакомб.
Артем нажал на зелёную иконку с телефонной трубкой.

Три длинных гудка. Вибрация.
— Максим Петрович, дело сделано. Этот подонок не сможет больше никому навредить.
В трубе долго молчали. Артем почему-то стал понемногу успокаиваться. Тишина лилась из
динамика, словно музыка. Она будто обнимала его, залечивала душевные раны. И казалось,
что ещё вот секунда, ещё один перестук рельс, и злоба, царившая в Артемовом сердце
исчезнет.
Вдруг голос : резкий, металлический – полоснул его по ушам. Для Артема это было сродни
того если бы он с разбегу влетел в стену. Гармония разлетелась вдребезги, а гнев толстым
комом подступает к горлу :
— Орден доволен тобой, ученик. Ты выполнил своё первое задание. Возможно, ты достоин
стать Высшим.
— Спасибо, учитель, - сказал Артем.
Парень нажал на красную иконку окончания звонка.
Он обвел взглядом до этого пустой, как он считал вагон, и вдруг натолкнулся на испуганный
взгляд.
Девушка – брюнетка, в лёгкой куртке и кокетливо расстегнутой на две пуговицы белой
блузки – уставилась на него странными, полными ужаса глазами.
Они оба поняли.


***

 

Громкая музыка и яркий свет в глаза. Тёплая мягкая кожа Аниной ладони. Если бы Артёма
спросили, чем он был занят в тот роковой вечер, он бы ответил, по обычаю слегка притянув
губы в улыбке, что «счастьем».
Они были влюблены друг в друга по уши. Они встретились на филфаке, в разгар сложных
экзаменов по испанской грамматике. Артём, естественно, ничего не учил. Аня, конечно, дала
списать. Чем-то притянул её этот взбалмошный парень, всегда весёлый и улыбчивый, в
своей вечной серой джинсовке и с чехлом от гитары через плечо. Он любил, вытянувшись на
зелёной траве университетского корпуса, доставать инструмент и играть что-нибудь,

насвистывая под нос что-то из «Короля и Шута» или «Наутилуса» вслед проезжающим
машинам. Но с ней, он пел только про любовь.
Аня вела Артёма куда-то только её одной известным маршрутом, а Артём и не пытался
ничего узнавать. Ему хорошо было уже от того факта что он держал её за руку, а она
держала его. Её алые губы расплылись в улыбке. Прекрасные копны золотистых волос
слегка щекотали ему нос и непременно пытались забраться Артёму под куртку, когда они
целовались.
А целовались они часто.
Мимо них на кресле с колёсиками, истошно вопя и изящно сквернословя, пронёсся толстый
одетый выпускной костюм, однокурсник. Праздновали с огоньком.
Аня толкнула зазевавшегося было Артёма на слишком широкий для студенческого
общежития балкон, на котором и так места не было от целующихся парочек. Их губы,
принимая правила этого места, сомкнулись.
Наконец, когда они отлепились друг от друга, глубоко дыша, он смог взглянуть на неё
полностью. Широкий, гладкий лоб, огромные голубые глаза, настолько яркие, что в их
отражении можно было не заметить ярок сверкавшую луну, правильные нордические скулы
и узкий девичий подбородок. Она рассмеялась:
— Никак не налюбуешься?
— Ага.
Он обнял её и притянул к себе.
— Сходи, пожалуйста, за чем-нибудь. Горло пересохло, — попросила она.
— Я скоро, - пообещал Артём.
Когда он, уже вернувшись с коктейлями, протянул ей пластиковый стакан, уровень счастья
достиг своего апогея. Они чокнулись и выпили.
Следующее мгновение Артёми запомнил на всю оставшуюся жизнь.
Лицо Ани пробрала судорога и оно застыло, стало похожим на выточенный из дерева
тотем, глаза выпучились будто от невероятной горечи. Когда Артём только начал

понимать, что что-то произошло не так, она упала. Просто рухнула назад головой прямо на
пол…
Та девушка, курносая брюнетка, что сидела сейчас в вагоне, первая увидела что произошло.
Первая подскочила к пытающемуся сделать искусственное дыхание Артёму. Первая вызвала
скорую.

Когда Оля Ефимова, стажер, только выпустившаяся из учебного центра, бросилась вперед,
было уже поздно. Парень (его лицо казалось Оле смутно знакомым), стремительно
прогрессирующий Амок, был чудовищно быстр. И как некстати вагон подъезжал к станции!
Когда Оля подскочила к нему, он ткнул ее в солнечное сплетение и, перехватить, кинул на
холодный, посыпанный блестящей пылью, пол. Похоже, Оля неплохо приложилась головой,
потому как открыла глаза уже на улице, в окружении медиков, протягивающих ей под нос
склянку нашатыря.

Придя в себя и сбежав от экипажа «скорой», она сразу же кинулась к телефону:
— Виктор Петрович! Срочно! У нас Амок ! Жёлтый или оранжевый!
И начала пересказывать все, что произошло.
В трубке ей отвечал мягкий баритон, постоянно уточнявший детали поведения аддикта.
— Похоже, всё-таки «Альфа», - задумчиво протянул охотник с той стороны трубки, - если бы
был «Бета», он бы тебя по стенке размазал , не думая о том что люди в вагон сейчас зайдут…
Послышалось тихое клацанье по клавишам. Потом плохо скрываемый зевок.
— Ладно, Оль, жди помощи.


***

 

Артем еле смог выбраться из людского потока. Спасло его лишь то, что самые первые
вошедшие не успели сообразить что произошло. На станции было душно, люди, словно
муравьи, сновали туда – сюда. Артема разрывала ярость – на себя, на ту девочку, на всех этих

бездушных и равнодушных до его грусти злобы мужчин и женщин! Как могут они, даже не
Низшие — Пустые, не иметь дела до него, Избранного?!
Впрочем, это не надолго.
Максим Петрович, Учитель, Высший, наконец проведет Перерождение, посвятит его в
Орден. И тогда он точно сможет спасти Аню…
Гигантские створки деревянных дверей пропустили его. Горький московский смог резанул
лёгкие, когда он вышел за пределы кровеносной системы мегаполиса.. Боль кольнула Артема
где-то в области сердца. Ноги подкосились и он рухнул на мокрый черный асфальт.
— Скоро… - прошептал Артем, — Нужно поторопиться.
***
— Виктор Петрович, мы получили снимок с камер из метро, — Дверь кабинета скрипнула и в
проеме появился невысокий брюнет с зачесанными назад волосами.
Аналитик протянул сидящему в удобном кресле боссу пачку бумаг, когда тот, явно, скучал.
Обработанные, для максимальной точности, фотоснимки лежали сверху, прикреплённые
скрепкой. Скрепка, как и маркировка на папке, была желтой.
Охотник – седой крепкий мужчина средних лет бегло взглянул на лицо стоящего на
эскалаторе парня. Вдруг, его глаза округлились. Он еще с минуту пялился на фото, не веря
своим глазам.
— ФИО? — сипло спросил Виктор.
— Бельский Артем Давыдович. Амок, между желтой и оранжевой. Потенциально опасен, мы
разослали патрули по округе…
— Городская больница! – рякнул старый охотник. – Чтобы все свободные оперативники
были там через полчаса! Понял, Олег!?
— Но сколько людей…
— Выполнять! – еще с большем остервенением рявкнул Виктор Петрович. – И чтоб ни один
волос с его головы!

Уже выбегая из кабинета, Олег услышал что-то вроде : «Что за чертовщина», но тут же
выбросил это из головы.


***

Они были повсюду. Артем чуял их, практических затылком, словно компасом, чувствовал их
присутствие. Чуял, как они смотрели. От этих людей шёл характерный, почти осязаемый
запах. Ходили они всегда по двое, мешались с толпой.
И смотрели.
Артем спешил бежал, перепрыгивая широкие и глубиной в ладонь, лужи, потому как ему
надо было спешить. Он должен был успеть…
Успеть побыстрее добраться до Максима Петровича…
Успеть стать Высшим…
Успеть спасти Аню…
Он обходил охотников по подворотням и через дворы, но один раз он все-таки попался. Двое
мужчин с поблескивающими значками заметили его. Один из них, худой блондин с длинным
шрамом во всю левую щеку, потянулся за рацией. Его Артем вырубил первым, крепко ударив
по голове. Второй оказался быстрее. Он сложил пальцы в какой-то знак, подняв в руке
кусочек мела, и что-то пробурчал себе под нос. Артем почувствовал всеобъемлющую
тяжесть, навалившуюся на грудь. Тяжесть толкала его назад, подальше от охотника, и
причиняла невероятную боль. Эта боль тонким красным пульсирующим ручейком вливалась
в поток артемовой ярости. А ярость бурной рекой хлынула из сердца в мышцы.
Короткий шажок навстречу.
Охотник не мог держать Знак вечно. И они оба об этом знали. Артем, проломив
телепатический пресс, ударил в голову. Охотник легко увернулся и попытался ногой достать
его виска. Аддикт схватил за голень, резко дернул на себя , намереваясь сломать противнику
челюсть резким хуком. Не получилось. Тот, вместо того, чтобы выворачиваться, подскочил
на оставшейся ноге и с размаху впечатал Артёму маваси-гири.
Мир ненадолго покачнулся, замелькал вспышками, но всё же устоял.

С диким истошным боевым воплем, Артём кинулся на охотника. И начал молотить его куда
попало.
Через несколько минут, охотник застонал и сполз на пол с кровоточащими висками и парой
сломанных рёбер. Артем пошел дальше.


***

 

Больница была пуста. Только по выкрашенным зеленой маслянистой краской гулял сквозняк.
Лифт не работал. Пришлось составлять сквозняку компанию.
Из одинокой палаты на четвертом этаже, через щелку приоткрытой двери, лился свет.
Желтый и не слишком яркий, будто от нескольких догорающих свечей. Артем легонько
толкнул дверь и очутился в небольшой комнатке…
Свеч было не несколько : буквально каждая полка, каждый угол, даже у изголовья
больничной койки – все было заставлено толстыми сальными свечами, источающими
нервный моргающий свет. На койке, укрытая одеялом и подключенная ко всем нужным
прибором, лежала Аня. Ее волосы золотистыми ручейками стекали по подушке. Кожа
девушки была цвета грязного снега, а губы посерели.
— Бедняжка, - раздался короткий вздох.
Человек сидящий рядом с Аней на стуле и сжимающий ее руку, был молод, черноволос и
печален. И его куртка была расстегнута на две заклепки, позволяя Артему увидеть тяжелый
железный медальон в виде раскрывшего пасть черного кота.
Артем, только услышав голос и заметив сидящего человека, тут же встал на колено.
— Я пришел, Учитель. Моя жена отомщена. Я достоин вступить в Орден?
Положил Анину руку на постель и, встав, подошел к Артему. Опустившись рядом с ним, он
поднял голову своего ученика и сказал :
— Ты был достоин с самого начала. Тот человек, что ввел Аню в кому… Его убийство лишь
помогло тебе Перерождение. Скоро, совсем скоро, мальчик мой, станешь Высшим.
Артему вдруг стало хорошо. Вся злоба и ярость, до этого могильной плитой лежавшие на его
сердце ,куда-то испарились. Учитель был здесь, рядом, он излечит Аню, а потом и она станет
Высшей. И все будет как раньше, только теперь будет охранять Святой Орден.

— Что-то я отстал от жизни – донеслось из дверного проема. – Когда это ревенантов стали
называть «Высшими»?!
Теплая рука Учителя дрогнула. Глаза Артема затянулись белой дымкой. Парень вновь хотел
рвать и метать, хотел уничтожить глупца, подумавшего остановить Перерождение.
— Потише, зятек, не то пришибёшь кого-нибудь.
— Виктор Петрович?
Отец Ани стоял в дверном проеме, держа на прицеле Максима. Сзади охотника стояли еще
трое также одетых оперативников. В одном лице Артем узнал ту самую стажерку, что
пыталась поймать его в вагоне. Она зло закусила губы и направила дуло Артему в грудь.
— Не дергайся, Артемка,-посоветовал Охотник, отреагировав на случайный шажок. – Сейчас
мы решим эту проблему и пойдем домой…
— А меня пригласишь, брат?-прищурившись, спросил Максим.
— Не дождешься, —зло бросил Виктор, смерив грозным взглядом ошарашенного Артема. —
Имаго…
Последнее он будто плюнул.
Максим сдвинул губы. Его лицо в момент стало жёстким, а черты лица – острыми. Казалось,
если до них дотронуться, можно было порезаться.
— А я ведь все равно приду. Не сейчас. Когда-нибудь. Не за тобой, так за ними.
На этих словах, он дернул медальон. Тот засветился и внезапно окутал владельца оранжевым
дымом.
Пуля, в следующее мгновение прошившая толстые, будто ватные клубы рыжего дыма, только
разбила широкое окно, горящее огнями ночной Москвы.


***

 

Когда Максим открыл глаза в убежище, его сильно мутило. Странно, но бывшие Гули, такие
как он, очень плохо переносили «магические» штучки если бы на нем попробовали
использовать тот «Ведьмин дым», что он дал парню на первую Охоту, он бы скорее всего
блевал кровью.

Нет, все-таки, «возврат Джонсона» - это его максимум. И то , чуть плечо не прострелили.
Плечо, грудь да черепушку.
Неудачный день.
— Вот зачем вы туда полезли? – вопрошала невысокая блондинка, сидящая около кровати
Максима и переливающая туда-сюда какую-то мерзкого вида жидкость. – Говорила же вам –
не выгорит! Брату хотели подгадить? Ведь двадцать лет же прошло! А вы до сих пор
дуетесь.
Мутоватая зеленая гадость полилась ему в рот. Максим закашлялся : вкус был просто ужасен.
— И что, что NDE новая кровь нужна? Зачем же судьбу так дразнить? Вот выпущусь от вас,
всем своим ученикам рассказывать буду !
— Ты, Маринка, стерва,- пробурчал Максим.
— Еще какая! Ну вот отравили вы девчонку, зачем было из парня Ир-а лепить? На
наркоторговцев его натравливать? Был бы тихим Гулем, как вы, или Акидом, как я! Никто бы
его и не заметил, пока в Имаго не превратишь!
— Умная ты больно,-протянул мужчина. — Мне из Штаба важное задание пришло. Бойцов
им не хватало. А с барыгами – фиг с ними. Бандой больше, бандой меньше – какая разница?


 

Эликсир подействовал. Ревенант провалился в исцеляющее забвение.

Обсудить

© 2019 Urban_mysterium. 

  • Vkontakte Social Иконка